История с обучением №1. Обретение смелости быть собой - СПб Центр НЛП

история с обучением №1.
обретение смелости быть собой
Автор: Джоанн Харрис
британская писательница
Истории с обучением — важный элемент эриксоновского гипноза. Преодолевая вместе с героями сомнения и страхи, слушатели интуитивно проходят и свой путь обучения, получают доступ к важным внутренним ресурсам. Самые простые истории с обучением — это пословицы и поговорки, притчи и анекдоты.

Художественная литература предлагает широкий ассортимент историй на любой вкус. Мы нашли для вас пример очаровательной, светлой и доброй истории с обучением в рассказе Джоанн Харрис «Вера и Надежда идут по магазинам».

Сюжет: дом престарелых, каждый день одно и то же. Две старушки решают сбежать на волю, чтобы купить ярко-красные туфли. Они с любопытством знакомятся с миром «неподобающего» и вдвоём преодолевают страхи, обретая новую смелость быть собой.
    Фрагмент рассказа «Вера и Надежда идут по магазинам»

    ...я попрыскала Надежду фрезией и посмотрела на наше отражение в одном из огромных сверкающих зеркал. Я боялась, что мы выглядим уныло, может, даже глуповато в кофтах из дома престарелых и в безликих юбках. Может, и так. Но мне показалось, что мы изменились, словно покрылись позолотой: я впервые увидела Надежду такой, какой она, должно быть, была раньше; и себя увидела.

    Мы пробыли в «Фортнуме» очень долго. Посетили этажи со шляпами и шарфами, сумочками и платьями. Я запечатлела всё в памяти, чтобы потом вспоминать вместе с Надеждой. Она терпеливо катила меня сквозь чащи женского белья, пальто, вечерних платьев, подобных дуновению летнего ветерка; проводила худыми изящными пальцами по шелкам и мехам. Уходить не хотелось; улицы были прекрасны, но им недоставало блеска; при виде спешащих мимо людей, высокомерных и равнодушных, я опять почти испугалась. Мы подозвали такси.

    Теперь я начала нервничать; мурашки побежали по спине, и я опять развернула вырезку, уже побелевшую на сгибах. Я снова ощутила себя старой и унылой. А вдруг меня не пустят в магазин? Вдруг надо мной только посмеются? Еще хуже было подозрение — нет, уверенность, — что у меня не хватит денег на туфли, что я слишком сильно потратилась, что у меня с самого начала было недостаточно… Я заметила книжный магазин, обрадовалась возможности отвлечься, попросила водителя остановиться, мы выбрались наружу с его помощью и купили Надежде «Лолиту».

    Никто не сказал, что это неподобающая книга. Надежда держала её, улыбаясь, водя пальцами по гладкому, ни разу не раскрытому корешку.

    — Как хорошо пахнет, — тихо сказала она, — Я почти забыла.

    Водитель, чернокожий, длинноволосый, ухмыльнулся нам. Он явно наслаждался жизнью.

    — Куда теперь, дамы? — спросил он.

    Я не смогла ответить. Дрожащими руками я протянула ему вырезку с найтсбриджским адресом. Если бы он засмеялся, я бы, наверное, разрыдалась. Я уже была готова заплакать. Но водитель только ухмыльнулся еще раз и направил такси в гудящий поток.

    Магазин был маленький — одна витрина со стеклянными полками, по одной паре обуви на каждой. За ними виднелся интерьер в светлых тонах, стекло и бледное дерево, на полу — высокие вазы с белыми розами.

    — Стой, — сказала я Надежде.

    — Что такое? Закрыто?

    — Нет.

    В магазине никого не было, я видела. Один только продавец, молодой, одетый в черное, с длинными, чистыми волосами. Туфли на витрине – бледно-зелёные, крохотные, как бутоны, что вот-вот раскроются. Ценников не было вообще.

    — Вперед! — скомандована Надежда кембриджским голосом.

    — Не могу. Это…

    Я не смогла договорить. Я опять увидела себя – старую, бесцветную, не тронутую магией.

    — Неподобающе, — презрительно рявкнула Надежда и вкатила меня внутрь.

    Мне вдруг показалось, что она вот-вот врежется в вазу с розами у двери.

    — Левее! — завопила я, и мы проскочили мимо вазы. Чудом.

    Молодой человек поглядел на нас с любопытством. У него было умное, красивое лицо, и я с облегчением увидела, что глаза его улыбаются. Я показала вырезку.

    — Я хотела бы посмотреть вот эти, — сказала я, подражая повелительному тону Надежды, но голос вышел старческий и нетвёрдый. — Четвёртый размер.

    Он чуть округлил глаза, но ничего не сказал. Повернулся и ушел в подсобку — там виднелись коробки, лежащие в ожидании на полках. Я закрыла глаза.

    — Я знал, что у меня осталась пара.

    Он осторожно вынул туфли из коробки, блестящие, словно облизанные, и красные, красные, красные.

    — Можно посмотреть?

    Как ёлочные украшения, как рубины, как небывалые плоды.

    — Желаете примерить?

    Он ничего не сказал про инвалидное кресло, про старые, шишковатые ступни в бежевых туфлях без шнурков. Вместо этого он встал передо мной на колени, и тёмные волосы упали налицо. Он осторожно разул меня. Я знала, что он видит червяки синих вен, оплетшие щиколотки, слышит фиалковый запах талька, который Надежда втирает мне в ноги перед сном. Он очень осторожно надел мне туфли; я почувствовала, как опасно выгнулись своды стоп, когда туфли скользнули на место.

    — Позвольте, я вам покажу. — Он осторожно выпрямил мою ногу, чтобы мне было видно.

    — Джинджер Роджерс, — шепнула Надежда.

    Туфли, в которых можно гордо выступать, дефилировать, шагать, парить. Что угодно – только не ходить. Я долго смотрела на себя, сжимая кулаки, ощущая в сердце жаркую, яростную сладость. Интересно, что сказал бы Том, если бы видел меня сейчас. Голова у меня шла кругом.

    — Сколько? — хрипло спросила я.

    Молодой человек назвал цену, настолько ошеломительную, что сначала я была уверена, что ослышалась, — больше, чем стоил мой первый дом. Осознание с лязгом упало мне в душу, словно что-то уронили в колодец.

    — Дороговато, к сожалению, — донесся откуда-то издали мой собственный голос.

    Судя по лицу продавца, он чего-то такого и ожидал.

    — Ох, Вера, — тихо сказала Надежда.

    — Ничего, — сказала я, обращаясь к обоим. – Они мне на самом деле не очень подходят.

    Молодой человек покачал головой.

    — Не могу согласиться, мадам, — сказал он, криво улыбнувшись. — По-моему, они вам очень подошли.

    Он осторожно уложил туфли — цвета валентинки, леденца, гоночной машины – обратно в коробку. В магазине было светло, но, когда туфли исчезли, мне показалось, что свет чуть потускнел.

    — Вы только на день приехали, мадам?

    Я кивнула.

    — Да. Мы замечательно провели время. Но нам уже пора домой.

    — Очень жаль. — Он протянул руку к вазе у двери и вытащил оттуда розу. — Не желаете ли взять с собой?

    Он вложил розу мне в руку. Совершенный, благоухающий, едва раскрывшийся бутон. Запах летних вечеров и «Лебединого озера». В эту секунду я забыла про красные туфли. Мужчина — не мой сын — подарил мне цветы.

    Эта роза до сих пор у меня. На время, пока мы ехали обратно в поезде, я поставила её в бумажный стаканчик с водой, а дома перенесла в вазу. Желтые хризантемы все равно уже засохли. Когда роза увянет, я засушу лепестки – они все еще необычно сильно пахнут — и буду закладывать ими страницы «Лолиты», которую мы с Надеждой сейчас читаем. Может, это всё и неподобающе. Но пусть только попробуют отобрать.