Сказочка «Жгучие угольки», часть 3 - СПб Центр НЛП

Сказочка «Жгучие угольки», часть 3
Автор: Наталья Сковорода
ассистент на курсе «Эриксоновский гипноз»
Те, кто выбрал свой внутренний огонь и научился с ним обращаться, рано или поздно получают право гореть открыто.

    У японцев есть красивая традиция восстанавливать разбитые вещи, ценить их за пройденный путь, почитать их историю. Отреставрированные вещи становятся даже более дорогими... этого было недостаточно. Просто почувствовать себя ценной, чистой и красивой — этого было недостаточно для исцеления. Она знала, что сможет это сделать, и всё равно подозревала, что в ней притаилась какая-то скрытая брешь, через которую утекала энергия.

    Она уже научилась приручать свой внутренний огонь с помощью творчества, управления состояниями, опоры на спокойствие. И этот огонь продолжал исцелять, расплавляя отдельные кусочки и соединяя их заново. И всё-таки были какие-то надтреснутости, которые требовали более высокой температуры, чем тот мерный ровный огонь, который она привыкла поддерживать. Тот яркий бушующий огонь, который требовался для полного исцеления, она боялась зажечь в себе. Она помнила, как обещания наслаждения оборачивались огромной болью и рассыпанием на кусочки, распихиванием себя по чёрным ящикам с желанием исчезнуть.

    В глубине души она понимала: чтобы обрести целостность, ей нужно достигнуть пика состояния во всем своем существе, чтобы все её части объединились и горели одним и тем же светом. Чтобы каждый осколок разрешил себе расплавиться и объединиться в общем огне. Также она понимала, что она не сможет в нынешнем ее состоянии выдержать это. Не была уверена в том, что выдержит это высокое напряжение. Она чувствовала тревогу и страх, и в то же время какое-то предвкушение. Подобно птице феникс, она чувствовала, что время объединения всех ее частей близится.

    Ей и хотелось открыть оставшиеся чёрные ящики, и не хотелось. В общем, она просто продолжала болеть и волноваться, считая это лучшим из известных ей вариантов. Она думала, что должна соответствовать каким-то формочкам, чтобы общество ее приняло. Эта девочка долго боялась... до тех пор, пока ей не надоело бояться. И тогда она решила: «Зачем мне бояться, я устала бояться, я уже там всё знаю. Я уже похожа на тех, кто боится собственной тени и живёт мёртвой стабильной жизнью, боится принять этот огонь, эту искренность».

    Когда ей надоело бояться, она почувствовала облегчение. Она почувствовала такое доверие к себе и своей интуиции, которого давно не чувствовала — может быть, она чувствовала что-то подобное далеко в детстве... или ей снилось это чувство глубокого спокойствия и доверия — как будто укачивают на руках. Как будто мир её принимает, и она принимает этот мир, и этот мир для неё, и она для этого мира, и всё так, как должно быть. И она позволила себе погрузиться в ощущения полностью. Погрузиться в ощущения, звуки, образы, запахи, вкусы. Погрузиться в танец каждой своей отдельной части, всех своих частей. И они затанцевали свой танец, сначала медленно, потом ещё медленнее... потом быстрее... и снова медленно.

    Этот танец продолжался и продолжался. Иногда ей казалось, что она задыхается. Иногда её тошнило. Она плакала, смеялась, хватала обрывки листочков, чтобы что-то записать или зарисовать. Она как будто проходила через все этапы своей жизни... или не своей жизни... заново. И с каждой секундой... не той секундой, которая проходит в реальном мире, а той секундой, коротая проходит в одном из параллельных миров... происходило великое огненное единение и обновление.

    Как будто она проходит все эти этапы заново, и каждый раз выбирает прожить чувства до конца. Не положить горящий уголёк в черный ящик — а имея рядом черный ящик, который может принести облегчение — перетерпеть, прожить полностью ту последнюю пиковую секунду, когда уголёчек вспыхнет! Ярче всего... И потухнет, успокоившись. Принять в себя всю энергию проходящих событий, пик этой энергии, который и составляет бурление, кипение жизни.

    И она как будто шла по горящим углям.. как будто плыла сквозь бурное море... и это продолжалось и продолжалось бесконечно долго. Казалось, что это никогда не закончится. Казалось, что это закончится вот-вот. Все эти события танцевали и танцевали, снова и снова проносясь перед нею и сквозь неё, и она вздрагивала от вспыхиваний тех уголёчков, которые отдавали ей свою энергию, сохраняя свою целостность, оставаясь изначально цельной. Так продолжалось до тех пор, пока она совсем не обессилела и не провалилась в безвременье.

    Когда она очнулась, она не понимала, как себя чувствует. Она чувствовала и обессиленность, и бодрость. Когда она попробовала встать, у неё это не очень-то получилось, но она как-то добралась до кухни, выпила водички. У нее в чувствах продолжал происходить какой-то сумбур, она не до конца понимала, что происходит. Постепенно, все начинало вставать на свои места: она вспоминала, где она находится, как ее зовут, что произошло. Потребовалось некоторое время, чтобы она пересмотрела планы на свою дальнейшую жизнь.

    И потребовалось еще время, прежде чем она осталась довольна целями, которые поставила перед собой. Какие-то цели она пересмотрела и добавила новых оттенков, какие-то отменила, поставила новые. Ей, в общем-то, нравилась та жизнь, которой она жила до сих пор. И теперь, когда она была цельной, когда она чувствовала себя чистой внутри и снаружи... чувствовала, что всегда поддержит саму себя... всё было совсем по-другому. Все было настолько более устойчивым, настолько более достойным доверия, настолько более осмысленным, что было трудно поверить... что так бывает.

    Она ещё долго привыкала к этому ощущению, что земля не начнёт уходить из-под ног в следующую секунду. Творческая, умная, веселая — вскоре она научилась управляться с теми ресурсами, которые стали ей доступны. И... она почувствовала внутреннее тепло, и наконец-то разрешила цветочку своего сердца открыться чуть-чуть больше — и пропускать через себя чуть больше глубоких чувств, чем до этого. Те, кто выбрал свой внутренний огонь и научился с ним обращаться, рано или поздно получают право гореть открыто.