Елизавета Гаврилова, НЛП-Мастер. Гнев: топливо для жизни, которое мы привыкли гасить - СПб Центр НЛП

Страх – эмоция противоречивая. С одной стороны, это древнейший механизм выживания. Он позволяет нам вовремя заметить угрозу и спастись. С другой – в культурном сознании страх прочно связан со слабостью. Нас учат, что бояться стыдно, что нужно «брать себя в руки», «быть выше страха». Двигаться вперёд, даже когда внутри всё против.

Но что если страх – это не враг? Что если проблема не в том, что мы боимся, а в том, как мы обращаемся с сигналами страха?

Суровый климат, сложная история страны, коллективный уклад. Трусость у нас осуждается, а смелость возводится в ранг главной добродетели. Человеку, который признаётся в страхе, вместо эмпатии указывают, что другие живут в тех же условиях и ничего. Страх становится постыдным. Его прячут, отрицают, замещают показной бравадой или агрессией. «Не бойся», «чего ты раскис», «возьми себя в руки» – привычные слова обесценивания, которые слышали если не все, то многие.

И всё это в условиях сосуществования с мощным пластом коллективных страхов. Страх перед будущим, страх потерять работу, страх «высовываться», страх быть не как все. Эти фоновые тревоги давно стали частью повседневной жизни. Их особенность в том, что они редко осознаются как страх. Чаще маскируются под усталость, апатию, раздражительность. Человек говорит «надоело», «всё бессмысленно», «от меня ничего не зависит». А на самом деле за этим стоит долго подавляемый страх перед неопределённостью.
Давайте добавим к этому идеализацию бесстрашия. «Русский авось», удаль, готовность рисковать всем и сразу – тоже часть культурного кода. Бесстрашный герой, который идёт напролом, воспевается в литературе и фольклоре.

Все вместе это создаёт опасный перекос: люди начинают путать отсутствие страха со смелостью. Хотя настоящая смелость – это не когда страха нет, а когда ты действуешь, несмотря на него.

Гендерные стереотипы в отношении страха действуют еще жестче. Они вредят и мужчинам, и женщинам, только по-разному.
Для мужчин страх – почти тотальное табу. С детства мальчикам говорят: «не плачь», «ты же мужчина», «чего ты боишься, как девчонка». Вырастая, мужчины либо отключают страх настолько, что перестают распознавать, либо испытывают его, но не могут признаться в этом даже себе.

Последствия:

• Страх маскируется под гнев. Мужчина злится вместо того, чтобы признать, что ему страшно.
• Непрожитый страх уходит в тело и психику. Тревожные расстройства, панические атаки, психосоматика.
• Часто неоправданно рискованные поступки. Опасная езда, сомнительные предприятия и решения... Чтобы доказать себе и другим, что страха нет.

У женщин отношение к страху иное, но не менее проблемное. Женщинам страх разрешён. Признаться, что страшно, социально приемлемо, в некоторых контекстах даже ожидаемо – «слабая женщина», «испуганная девочка». Но у этого разрешения есть обратная темная сторона: женский страх часто инфантилизируют. Вместо того чтобы воспринимать его как сигнал к действию, его используют для подтверждения женской слабости и потребности в защите.
Женщинам часто приписывают иррациональные страхи. Мол, женщины боятся того, чего бояться не стоит, они мнительны и тревожны по природе. Это обесценивание ведёт к тому, что многие женщины перестают доверять своим ощущениям. Даже когда они действительно указывают на реальную угрозу – опасные отношения, небезопасную ситуацию, профессиональный риск.
В реальности, конечно, и мужчины, и женщины испытывают страх одинаково часто и одинаково интенсивно. Разница только в том, кому разрешено это признавать и проявлять.

Как мы уже выяснили, в культурном нарративе страх почти всегда предстаёт как то, от чего нужно избавляться. «Победи свой страх», «перестань бояться», «живи без страха». Но с точки зрения психологии и эволюционной биологии страх – один из главных инструментов выживания. Человек, который не испытывает страха, долго не проживёт.

Что мы чувствуем, когда говорим о страхе разной интенсивности?

Тревога, беспокойство, опасение. Нет конкретной угрозы, есть предчувствие: ситуация неопределённая, будущее туманно. Тревога на этом этапе может быть как фоновой – она не парализует, но отнимает энергию, заставляет прокручивать сценарии будущего, мешает расслабиться, так и осознанным ощущением позволяющим внимательнее анализировать окружающий мир.

Испуг, боязнь, напряжённое ожидание чего-то конкретного. Появляется физический компонент: сердце бьётся быстрее, дыхание учащается, мышцы напряжены, а внимание сужается до источника угрозы. Человек уже точно знает, чего боится: темноты, высоты, публичного выступления, разговора с руководителем. Но даже в этом состоянии ещё можно действовать. Можно пересилить себя, найти опору, сделать то, что страшно, но это уже требует усилий и техник саморегуляции.

Ужас, паника, оцепенение. Мозговые структуры, отвечающие за страх (миндалевидное тело, гипоталамус) перекрывают способность к рациональному мышлению. Реакции могут быть разными: оцепенение (человек замирает, не может пошевелиться), хаотическое бегство (действия без осмысления, которые могут быть опаснее самой угрозы), реже – агрессия. В состоянии паники человек действует на автомате, не имея возможности принимать взвешенные решения.

В российской культуре страх и стыд часто идут рука об руку. Человеку стыдно, что он испугался. И этот вторичный стыд оказывается иногда тяжелее, чем сам первичный страх. Он заставляет скрывать страх, отрицать его, замещать агрессией или цинизмом. Вместо того чтобы работать с исходной эмоцией, человек тратит энергию на защиту образа «бесстрашного», что только усиливает напряжение.
Кроме того, у страха есть свойство генерализироваться. Если человек пережил сильную травму или живёт в хронически тревожной среде, система страха начинает срабатывать на всё подряд. Страх расползается, как чернильное пятно, на все смежные ситуации, а потом и на жизнь в целом. Человек начинает бояться не только того, что реально опасно, но и того, что просто напоминает об опасности, а потом и всего нового, незнакомого, непредсказуемого. В таком состоянии управлять страхом без профессиональной помощи практически невозможно.

Но все же, давайте помнить, страх – это не слабость, даже если требуется профессиональная помощь чтобы наладить с ним отношения. Страх наш древний и преданный страж, который просто иногда путает вызов с угрозой. И наша задача не убивать и не подавлять его, а научиться договариваться.